Юра замотал головой.

— Не могу. У меня ни одной бумаги первого выпуска не осталось. Все продано к чертовой матери.

— Ой! — обиженно сказал Петр Иванович. — Ля-ля не надо! А то я не знаю, как с тобой Халамайзер рассчитывается.

Конечно же, обговоренная с Халамайзером скидка вовсе не поступала к Юре по официальным каналам. Иначе она бы приводила к заоблачной прибыли и тут же изымалась в виде налогов. Но и наличных Юра у Халамайзера тоже не брал, потому что фондовый рынок давно был под прицелом, и существование “черного нала”, да еще в таких размерах, могло привести, в случае чего, к крупным неприятностям. Работа велась по-другому. Халамайзер отдавал скидку неучтенными бумагами первого выпуска. Большая их часть уходила у Юры на зарплату сотрудникам, а остаток он складывал в надежном месте, дожидаясь начала погашения.

То, что это стало известно постороннему человеку, Юре не понравилось.

— Вот что, — решительно сказал Петр Иванович, уловив недовольство собеседника. — Ты же не думаешь всерьез, что про этот ваш шахер-махер никто на свете не догадывается? Давно вы все на карандаше, и ты, и Халамайзер, и остальные все. Вас ведь не трогают? Значит, так надо. И если я к тебе с личной просьбой пришел, то не просто ведь так. Могу и с кем другим договориться. Мне просто про тебя кое-кто шепнул слова, что ты приличный человек и не кинешь. И что не воруешь в шесть рук. Поэтому я с тобой откровенно разговариваю. И не покупаю тебя, не обещаю чего, заметь. Прошу помочь. Бабки ты не потеряешь, Халамайзер тебе бумаги тут же вернет. Копейка в копейку. Ну что? Будешь со мной в прятки играть?

Юра подумал немного и решил, что играть с Петром Ивановичем в прятки вряд ли имеет смысл. Но и обозначить проблему тоже не мешает.

— У меня эти бумаги по бухгалтерии не проведены, — признался он. — Их как бы вообще в природе не существует. Как я их продам? И куда эти чертовы две тысячи дену?